«Отец»: Коридор затмений

В повторный прокат выходит «Отец» с Энтони Хопкинсом — дебют драматурга Флориана Зеллера, рассказывающий о мужчине преклонных лет и его борьбе с деменцией. В прошлом году картина претендовала на «Оскар» в шести номинациях и получила два из них — за адаптированный сценарий и лучшую мужскую роль. Иван Иванов рассказывает, как Хопкинс демонстрирует спектр старости.

83-летний Энтони (Энтони Хопкинс) живет в лондонской квартире вместе с разведенной дочерью Анной (Оливия Колман). Та лишь делает вид, что ухаживает за ним, а сама норовит уехать к любовнику во Францию, подыскав отцу сиделку, хотя тот в ней совсем не нуждается. Так, по крайней мере, кажется ему самому. Ведь у и так ворчливого старика прогрессирует болезнь Альцгеймера, которая подтачивает связь с реальностью: Энтони перестает узнавать Анну, путается в лицах и комнатах, а затем вообще начинает сомневаться: живет ли кто-то с ним?

Единственное, в чем Энтони точно не ошибается: дочь собирается его оставить. Но ей отнюдь не плевать: судя по всему, даже первый брак Анны распался, когда вместо дома престарелых она перевезла отца к себе. Повторять ошибки она не желает. Иллюзорная стабильность, которую жаждет Энтони, поставила бы крест на ее счастливом будущем, а значит, нужно найти помощницу по дому. Отец уверен, что справится и сам, и кошмарит всех кандидаток, не замечая, что тем лишь ослабляет связь с дочерью, а не наоборот. Да и скрывать чувства уже не удается: он проговаривается, например, что всегда предпочитал Анне младшую дочь Люси, которая теперь «живет где-то далеко и почему-то не звонит домой».

«Отец»: Коридор затмений

Не звонит она по простой причине — ее нет в живых. Но память Энтони избегает этого знания — то ли истончившись, то ли в целях самосохранения. В результате многие нежелательные эпизоды недалекого прошлого меняются местами и сплетаются в удивительный бэдтрип по коридорам квартиры его памяти. Нелинейность субъективного взгляда превращает Энтони в ненадежного рассказчика, но выбора у зрителей нет. Как и у самого героя, который, осознав дереализацию, старается лишний раз не рефлексировать.

Слушать подкаст Теперь мне уже не хочется «Думаю, как все закончить»

Он не следит за языком, сердится, красуется, кричит — чтобы заметили, чтобы считались, чтобы помнили. Хопкинс в свои 83 года отыгрывает спектр эмоций стареющего и этим обозленного человека так, будто это его последняя роль. А те полные самоиронии ужимки, к которым привыкли подписчики его соцсетей, внутри фильма обретают фильтр отчаяния: мол, посмотрите, я все еще умею танцевать чечетку и отлично шучу!

«Отец»: Коридор затмений

Впрочем, самую большую шутку в фильме играет его сознание, которое берет на себя роль монтажера-демиурга. Энтони оказывается в кресле не только рассказчика, но и недоумевающего зрителя, который пытается разобраться в узелках сюжета. «Отец» — словно зеркальное отражение кауфмановского «Думаю, как это закончить». Если там стареющий школьный уборщик разворачивает в воображении целую самостоятельную историю, то здесь главный герой прикладывает все силы, чтобы ее упорядочить. Одни сцены повторяются рефреном с интонацией хоррора, другие — как семейный ужин, где Анна ругается с супругом из-за отца — заканчиваются там же, где начались. Как тебе такая временная петля, Кристофер Нолан?

Читать Иллюзионист или баловень судьбы? Портрет Кристофера Нолана

Помимо остроумного визуального решения, в фильме есть и очевидная театральность: здесь и камерное пространство, и статичная камера, и компактный ансамбль. Не считая дочери и прохожих на улице, в чертоги разума Энтони проникают лишь четверо, зато — Марк Гэтисс, Оливия Уильямс, Имоджен Путс и Руфус Сьюэлл. Театральный след тут неслучайно: сценарий основан на пьесе французского драматурга и писателя Флориана Зеллера, который выбрал этот текст для режиссерского дебюта. Его перу принадлежит целая трилогия, посвященная кризису семьи: «Отец», «Мать» и «Сын».

«Отец»: Коридор затмений

Акцент в «Отце» сделан не на тяжести решения Анны — пусть мучительно, оно неизбежно и оправданно, — а на том, как прогрессирует болезнь Энтони, как он вынужден держаться за единственные мелочи, которые еще может контролировать. Например, чтобы его любимые часы всегда были на запястье. Фильм, премьера которого состоялась на фестивале в Sundance, для рядового зрителя долго был темной лошадкой. Но то, что он является скорее отстраненной зарисовкой-наблюдением, чем таблеткой морали, в конечном счете не помешало ему войти в историю кино.

«Отец» в повторном прокате с 28 марта.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.